Всего на территории Германии и оккупированных ею стран действовало более 14 тысяч концлагерей. За годы второй мировой войны через фабрику смерти прошли 18 миллионов человек. В Беларуси функционировало более 260 лагерей смерти и мест массового уничтожения людей. Самыми крупными были Тростенец, Минское гетто, Озаричи.

Тяжелые испытания, выпавшие на долю взрослых, не обошли стороной ни в чем неповинных детей. Среди них и жодинка Валентина Курсевич, попавшая в лагерь смерти «Шталаг-342», который находился под Молодечно. Многое из той жизни за колючей проволокой она знает от мамы, но некоторые моменты сохранились в ее памяти на всю жизнь.

«Рассказываю все это для того, чтобы люди знали, как страшно было детям, которые пережили ужасы бомбежек, голод, холод, концентрационные фашистские лагеря, как выжили и победили смерть», – сказала Валентина Михайловна.

Вот ее рассказ.

Родилась я в Смоленской области, в городе Дорогобуж. Начало войны для меня, четырехлетней девочки, было непонятно, тревожно. Помню прощание с отцом, уходящим на фронт. Горько плакала мама и старшая сестра, помню, как папа обнял их, а потом поднял меня, подбросил и сказал: «Слушайся маму, жук ты мой гороховый». Крепко поцеловал и ушел на фронт.

…Весна 1943 года. Нас всех выгнали из подвалов, где мы жили, построили в шеренгу и погнали в Ельню, на железнодорожную станцию. Хорошо запомнилась дорога: пели птицы, светило солнышко, но люди плакали. Мы, дети, не понимали, что происходит. С нами шел дядя Ваня, мамин брат, с сыном Володей, который был старше меня на четыре года. На станции нас загнали в товарные вагоны и повезли. Куда? Никто не знал. Ехали долго, останавливались по пути, стояли на станциях, иногда просто в поле: пропускали другие поезда. Помню, что очень хотелось есть. Когда останавливались надолго, женщины из ближних сел приносили нам еду. Однажды нашей семье досталось ведро горохового супа. Это был такой вкусный суп! На всю жизнь запомнился он мне.

Наконец на одной станции нас выгнали из вагонов и повели к каким-то баракам. Женщины стали плакать – думали, что сожгут. Только потом, когда нас распределили по нарам, поняли, что это теперь наше жилье. Взрослых начали гонять на какие-то работы, а мы, дети, сидели в бараке и ждали, когда придут наши мамы и принесут котелок баланды и хлеба, испеченного из древесных опилок и отрубей.

Однажды в теплый весенний день мы вышли с мамой на улицу и увидели девочку, которая просунула руку за колючую проволоку, чтобы сорвать листья подорожника (на территории вся трава была съедена). Вдруг выстрел! Девочка упала и заплакала. Моя мама подбежала к ней. По руке ребенка текла кровь. Мама сорвала с головы свой платок и перевязала руку. В это время подошел полицай и сказан: «Гляди, попал! А я думал, что не попаду». Мама возмутилась и сказала: «Это же не мишень, а ребенок!» Полицай толкнул маму. Мы кое-как убежали от него в барак. Руку девочке так и не удалось спасти.

…Все время хотелось есть. От той пищи, которую давали, люди умирали. К весне в лагере начал свирепствовать тиф. Утром ходили санитары и забирали больных в отдельный барак. Оттуда никто не возвращался. В нашей семье заболела я. Выжила благодаря маме, которую часто брали на кухню работать, и она приносила мне картошку, иногда свеклу, морковь. И каждый вечер молилась… А утром прятала меня в дальний угол барака, давала тряпичную куклу, сделанную из платка, а санитарам отвечала, что больных нет.

Несмотря на все, люди ждали перемен. Доходили слухи, что наши войска близко и скоро освободят. Приходили женщины из ближних сел и за водку или вещи выкупали подростков для помощи по хозяйству. Моя сестра сбежала из лагеря с одной женщиной и работала у нее пастушкой. Помню, как мы с мамой бегали искать Иру, как мама плакала и думала, что она погибла. Но через неделю, в воскресенье, она пришла вместе со своей спасительницей и передала нам буханку настоящего ржаного хлеба. Он был лучше всяких конфет! Мы с любовью называли его хлебушек.

Уже летом стало понятно, что немцы скоро побегут. Что будет с нами? Этот вопрос задавал себе каждый. Неожиданно нас отпустили.

Мы не знали, куда идти и остановились на время в сарае на окраине Великого села. Дети собирали милостыню. После тифа я еле ходила, кожа шелушилась, от меня шарахались люди. Нас приютила семья Голодных, которая ранее взяла к себе сестру Иру. 

Вскоре Беларусь освободили. Маме дали работу в Ивье – бухгалтером в РОНО. Там мы встретили День Победы. Радости не было границ! Вернулся с войны отец: раненый, контуженый, с орденом Красной Звезды и медалями. Но главное – живой. Жизнь потихоньку налаживалась, здоровье восстанавливалось. Прошло много лет. Но даже спустя годы я не могу забыть весь ужас, который выпал на мою долю. Люди, помните, что нет ничего дороже МИРА!

В «Шталаге-342»уничтожили более 33 тысяч военнопленных и мирных жителей. Лагерь располагался в Молодечно, действовал до июля 1944 года,  до освобождения Беларуси.

Лилия ИСКРА

image_pdfСоздать PDFimage_printВерсия для печати

Оставьте комментарий

Please enter your comment!
Please enter your name here